art_afrodiziak (art_afrodiziak) wrote,
art_afrodiziak
art_afrodiziak

Categories:

Юнна Мориц — «для собственной звезды собственное небо»



За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
И перед призраком любви
Попытка бить на снисхожденье —
Какое заблужденье!
Любви прозрачная рука
Однажды так сжимает сердце,
Что розовеют облака
И слышно пенье в каждой дверце.

Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук —
Вот ее кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.
За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
Сражаться с призраком любви,
Брать от любви освобожденье —
Какое заблужденье!
Все поезда, все корабли
Летят в одном семейном круге.
Они — сообщники любви,
Ее покорнейшие слуги.

Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук —
Вот ее кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.

За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
В словах любви, в слезах любви
Сквозит улыбка возрожденья,
Улыбка возрожденья...
И даже легче, может быть,
С такой улыбкой негасимой
Быть нелюбимой, но любить,
Чем не любить, но быть любимой.

Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук —
Вот ее кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.

===============================================
Из биографии:

Юнна Петровна Мориц родилась 2 июня 1937 года в Киеве. Первые стихи опубликовала в 1954 году. Первая книга вышла в 1957 г. В 1961 окончила Литинститут им. А.М. Горького, несмотря на то, что в 1957 её исключили оттуда вместе с Г. Айги за «нездоровые настроения в творчестве».

В 1963 году в журнале «Юность» было опубликовано стихотворение Мориц, посвященное памяти Тициана Табидзе, которое, согласно комментарию Евтушенко, «вызвало гнев в ЦК, но не очень понравилось своей жесткостью и многим либералам».

Её книги не издавали (возможно, за стихи «Памяти Тициана Табидзе») с 1961 по 1970 год (в то время существовали «чёрные списки» для издателей и цензуры) и с 1990 по 2000 год. Гражданской теме посвящены поэма «Звезда сербости» ( о бомбёжках Белграда), которая издана в книге «Лицо», а также цикл короткой прозы «Рассказы о чудесном» (печатались в «Октябре» и за рубежом). Её лирические стихи написаны в лучших традициях классической поэзии. О своих литературных учителях и пристрастиях Юнна Мориц говорит: «Моим современником был постоянно Пушкин, ближайшими спутниками — Пастернак, Ахматова, Цветаева, Мандельштам, Заболоцкий, а учителями — Андрей Платонов и Томас Манн».

Лауреат премий им. А.Д. Сахарова — «За гражданское мужество писателя», премии «Триумф» (Россия), «Золотая роза» (Италия) и премии Международной Московской книжной ярмарки в номинации «Книга года» — «Поэзия 2005».

Из интервью:

«Если человек с детства читает поэзию и ему от природы дано вещество, откликающееся на тайны ритмичной Вселенной, которая, по сути, и есть поэзия, тогда он не то чтобы начинает поэзию любить — он начинает поэзией жить, в какие-то мгновенья вспоминая какие-то строки. А иногда он начинает жить в поэзии как поэт. Но источник один — «чужая поэзия», и она, безусловно, дает очень мощную энергию, которая движет и развивает способности человека проникать в ритмы Вселенной, где мы пребываем». («Литературная газета», 7-13 февраля 2001 г.)

«После окончания школы с медалью я пыталась поступить в Киевский университет на журналистику. Меня не приняли за отсутствие литературных способностей. На собеседовании мне объяснили, что я не попаду в этот вуз ни при каких обстоятельствах. Но потом я при помощи всяческих ухищрений поступила на заочное отделение филологического факультета. А через год прошла творческий конкурс в Литинституте — и уехала в Москву». («Грани плюс», Киев, 25 марта 2006 г.)

=======================================

«Сражаться с призраком любви, брать от любви освобожденье — какое заблужденье!»



«Поэтка» Юнна Мориц — уникальное явление в литературной и общественной жизни современной России. Бунтарка, всю жизнь идущая против течения, многогранная, самодостаточная личность. Ее особость, отдельность, отстраненность от групп и течений, как ни странно, приводит к такому парадоксальному результату, когда «демократы» и «почвенники», «левые» и «правые» с одинаковым воодушевлением пишут о ее стихах и о ней самой. Ее ранняя лирика и стихи последних лет будто принадлежат разным авторам.

«Я ни по характеру своей личности, ни по характеру творчества никогда не была поэтом какого-то определенного поколения», — говорила Юнна Мориц в одном из интервью.

«Лучшие стихотворения Юнны Мориц воспринимаются как дневник души — умной и гордой», — писал о ней еще в 1982 году Евгений Сидоров. Она довольно иронично относится к восхищению песнями на ее стихи, которые сделали ее имя очень популярным:

Мало того, что поют похабно
и никаких мне не платят денег,
так еще ведь и притворяются,
что не знают, о чем речь!

Самые интересные ссылки в Интернете на статьи о Юнне Мориц, на ее интервью, на ее личный сайт — в конце публикации. А я хочу в текстах ее стихотворений увидеть просто женщину — любящую и любимую, написавшую такие созвучные моей душе строки:

И даже легче, может быть,
С такой улыбкой негасимой
Быть нелюбимой, но любить,
Чем не любить, но быть любимой.

Живущий в США писатель Владимир Соловьев рассказывает:
«Из всех моих разговоров — с Юнной самые умные. То же самое с письмами: самые умные — от нее. Одно письмо мне она подписала: «С титанической платонической любовью — твой Мориц». Она и глаголы применительно к себе ставит в мужском роде: я понял, я сказал, я подумал. Сначала решил, что оговорка, потом — что игра или принцип. Ни то, ни другое, ни третье — она себя чувствовала мужчиной, на слово «поэтесса» обижалась, а мужиков отпихивала одного за другим (включая отца своего сына), пока не нашелся Юра Васильев, много ее моложе, с очевидным женским началом».

Господи, и это о женщине, которой необходимо «Дышать любовью — глубже, глубже, чаще, до самых слёз… как я тобой дышу»!

А ведь, с одной стороны, действительно «отпихивает», не растворяется, отстраняется, утверждает…

… Что любовь моя имеет
Исключительные знаки
И не знать о ней не смеет
Даже светоч в зодиаке!

Какие же «знаки» ее любви? Судя по тому, что мне удалось вычитать, собрать буквально по крупицам, Юнна Мориц никогда не могла раствориться в любимом человеке, проявить женскую слабость, податливость, мягкость. Только противопоставление, только утверждение своей особости, отдельности. Ей тесно вблизи от любимого — ей нужна граница, дистанция. Ах, как не похоже все это на искреннюю, безусловную, не ставящую никаких условий и не возводящую никаких границ женственность, переполняющую стихи, скажем, Вероники Тушновой.

***
Две птицы скитаются в зарослях белых,
Высокие горла в снегу выгибая.
Две птицы молчащих. Наверное, беглых!
Я — черная птица, а ты — голубая.
(«Снегопад». Леону Тоому, 1963)

***
Не возьму чужой воды
И чужого хлеба.
Я для собственной звезды
Собственное небо.
(1967)

***
Ты — мой воин, ты — моя защита,
Но земля тесна для нас двоих…
Знаю, в небе нам с тобой не тесно,
А земля для нас двоих тесна.
(1971)
***
Нет, скажу я, останься волной —
Друг на друга мы с пеньем нахлынем!
Будь со мною — и только со мной! —
Но сверкай одиночеством синим…
Да, сверканье — вот главное в нас!
Обнажая его неподдельность,
Блещет близости острый алмаз,
Углубляющий нашу отдельность.
(1978)

***
Не вспоминай меня. И не забудь.
Пускай как есть — не дальше и не ближе.
Подольше не давай меня задуть
и чаще снись — во сне я лучше вижу!

Но откуда это желание — «чтобы сердца последнее знанье не опошлить концовкой счастливой»? И утверждение, что «любая застывшая связь отвратительна пошлостью жуткой!»? В вышеприведенных строфах Юнна Мориц — любящая.

Может, чтобы лучше разобраться в феномене Юнны Мориц — женщины, стоит поискать адресатов ее стихотворений? Но и это необычайно сложно. Малоразговорчива поэтка, ни с кем не делится своими женскими тайнами, и друзья уважают ее приватность, и врагов у нее, судя по всему, нет, как и обиженных ею женщин.

Вот несколько строф о тех, которые любили ее:

***
Вот и узнаешь, как было легко
Всем, кто летали со мною!
Что за трехглазое пламя влекло
Крепко забыть остальное?!
Вот и узнаешь, какая тоска
Ветром каким прознобила
Всех, кого раньше брала в облака,
Всех, кого брать разлюбила.
(1977)
***
Я — хуже, чем ты говоришь.
Но есть молчаливая тайна:
Ты пламенем синим горишь,
Когда меня видишь случайно.
(1977)

***
Ведь незаметный порошок
я сыплю с ворожбою —
тебе не будет хорошо
с другими, как со мною…

Но… «Любви прозрачная рука однажды так сжимает сердце…». И получается, что —

***
Та ведь боль еще и болью не была,
Так... любовь ножом по горлу провела.
(1977)
***
Кровь от любви становится лазурной.
А остальное стоит полкопейки.
(1979)


Мне кажется, что стихи о любви даже таких умных и самодостаточных женщин, как Юнна Мориц, основываются на личном опыте, личных переживаниях, отождествляют лирическую героиню и автора. Некоторые стихи по смыслу настолько диаметрально противоположны, что просто нельзя удержаться и не поставить их рядом, и пусть читатель делает выводы о «странностях любви» неординарной личности.

Астры

Нынче слякотно и зябко.
Свет зажжешь — еще темней.
И дрожит воронья лапка
На ветру осенних дней.
Я любовь припоминаю
Через три десятка лет...
Я теперь не променяю
На нее осенний свет.
А тогда бы все на свете
Отдала бы, не скупясь,
Чтобы вилкой в винегрете
Ковыряться с ней сейчас.
Но не вышел, слава богу,
Этот сложный трафарет!
Проще, проще мне намного
Плавать в дыме сигарет
И, притворства паутину
Отстраняя от лица,
Одиночества картину
Довести до образца.
Никакую паутину
Исступленно не плести —
Одиночества картину
До шедевра довести!
(1983)
***
Дрожащие губы
и скрежет плаща —
друг другу не любы
мы больше. Прощай!

Огнем небосвода
изгублена нить.
Такая свобода,
что хочется выть.

Такое веселье,
что с пьяных колес,
как поезд в ущелье,
иду под откос.

Такие поминки,
что, Боже ты мой,
как будто мы оба
на снимке с каймой.

Неправедно, парень,
ты делишь ломоть:
верни мою душу,
возьми мою плоть!
(1991)


С одной стороны — «Проще, проще мне намного… одиночества картину до шедевра довести!», с другой — «Такая свобода, что хочется выть».

Недавно я писала о Римме Казаковой и цитировала строчки:

Но душа помудрела,
и она, помудревши, узрела
… ничтожность предмета,
что вызвал высокие чувства.

О Римме Казаковой и ее «большой любви к очень небольшому человеку» я вспомнила, прочитав у Юнны Мориц:

Не всегда я грущу о хорошем.
Я способна грустить о плохом…
Что о миге, забытом навеки,
Вопреки своей воле грущу…
Только колокол звонким качается клешем,
Не давая забыть, как о чем-то хорошем,
Потаенную грусть о плохом.

О мужчинах в ее жизни
Множество ее ранних стихов (в 60-е) посвящено Леону Тоому. Я нашла в Интернете одну интересную ссылку.

Из воспоминаний Тамары Николаевны Зибуновой «Тарту в шестидесятые. Мои студенческие годы. Часть 1»:
«В тот же год (1962) в Тарту пару раз приезжала Юна Мориц с мужем. Ее муж был этнический эстонец. Переводил с эстонского на русский в Москве. Фамилия его была Тоом»

Леон Валентинович Тоом (1921, Московская обл. — 1969, Москва), переводчик эстонской литературы на русский язык, московский эстонец. Его мать Лидия Тоом была известной переводчицей эстонской прозы и драматургии. В начале 50-х он окончил Литературный институт им. Горького, был принят в Союз писателей, перевел на русский язык «Ледовую книгу» Юхана Смуула, сам писал стихи, но крайне редко публиковал. Единственный его поэтический сборник издали уже посмертно.

Из журнала поэзии «Арион»:
«Леон Тоом — одна из самых романтических фигур литературной Москвы 50—60-х годов. Человек блестящего ума и неотразимого обаяния. Великолепный спортсмен — отважный, рисковый. Немногословный собеседник, любимый всеми за проницательность и юмор, автор выражения — «поздний Реабилитанс».

Он погиб, упав из окна своей квартиры. Причины до сих пор не ясны. «Может быть, — напишет в воспоминаниях Давид Самойлов, — Тоом своим глубоким умом раньше других прозревал тупики грядущего?».

Прощай, мой добрый друг!
Прощай, беспечный гений!
Из всех твоих умений
Остался дар разлук…
(Давид Самойлов)

Лесь Танюк, украинский режиссер, политик, «шестидесятник», живший в свое время в Москве, считает, что Леон Тоом покончил жизнь самоубийством.

И еще одна ссылка — на статью, посвященную поэту Леониду Губанову (1946-1983):

«Стихи 16-летнего Леонида Губанова вытащил из самотека «Юности» Юрий Варшавер, тогдашний муж Юнны Мориц». Описываемые события относятся ТОЖЕ к 1962 году.

Есть воспоминания Капитолины Кожевниковой об отдыхе в Коктебеле, в которых упоминается Юнна Мориц, ее муж Юра и сын Митя (родившийся в 1972 году).

Юрий Щеглов (Варшавер Юрий Маркович) родился в 1932 году в Харькове. Окончил филологический факультет Московского университета им. М.В. Ломонocовa. Первая публикация — повесть «Когда отец ушел на фронт» — в «Новом мире» А.Т. Твардовского (1969 г., №4). Автор повестей «Пани Юлишка», «Триумф», «Поездка в степь», «Святые горы», «Небесная душа», исторических романов «Сиятельный жандарм», «Вельможный кат» и исторического повествования «Вернопреданный». В советские времена произведения Юрия Щеглова так или иначе подвергались цензурным преследованиям. После разгрома «Нового мира» и ряда выступлений в прессе автор в течение семи лет не мог опубликовать ни строчки. Последние работы Юрия Щеглова «В окопах Бабьего Яра» и «Фонарь» (Достоевский и Добужинский) опубликованы в журналах «Континент» и «Новый журнал».

Многолетний сотрудник «Литературной газеты» Юрий Щеглов (Варшавер Юрий Маркович) умер 5 января 2006 года после тяжёлой болезни на 74-м году жизни.

А напоследок еще одно мое любимое стихотворение, просто для симметрии. Ну и потому, что, как писал Булат Окуджава, с которым дружила Юнна Мориц, — «Ты знаешь, ведь это любовь была — погляди — ведь это её дела, но только, хоть Бога к себе пригласи, разве можно понять что-нибудь в любви?»

Походил со мной на базары,
Постирал со мною пеленки,
Потаскал со мной чемоданы
И растаял как дым во мраке.
И сказал он: — ты мне не пара,
Ты со мною одной силенки.
На тебе заживают раны —
Как на собаке.

Я сто лет его не видала.
Я сто лет прожила с другими,
Я забыла глаза и голос,
И улыбок его косяки.
Я и дня по нем не страдала!
Ни товарищи, не враги мы,
Но лицо мое раскололось
От ярости на куски.
Возвратился ко мне он старый,
Возвратился уже не звонкий,
Возвратился уже не пьяный
От надежд — не горящий факел.
И сказал: — я тебе не пара.
Не имею твоей силенки.
Не на мне заживают раны —
Как на собаке.

Я сто лет его не видала.
Я сто лет прожила с другими.
Я забыла глаза и голос,
И улыбок его косяки.
Я и дня по нем не страдала!
Ни товарищи, не враги мы,
Но лицо мое раскололось
От радости на куски.

Интересные ссылки:

Персональный сайт Юнны Мориц
Владимир Бондаренко. Добровольное гетто Юнны Мориц, газета «Завтра», 6 апреля 2001 г.
Юнна Мориц до и после «Триумфа», интервью, «ЛГ», 7-13 февраля 2001 г.
Юнна Мориц. Я люблю Россию земную, интервью, май 1992 г.

vilavi.ru/pod/211006/211006.shtml



Tags: Юнна Мориц, день рождения, история искусств, поэзия, стихи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments