art_afrodiziak (art_afrodiziak) wrote,
art_afrodiziak
art_afrodiziak

Categories:

Сергей Арешин (1982 - 2013)

Оригинал взят у bronya_bonafide в Сергей Арешин (1982 - 2013)
* * *

Течет по себе вранье
и падает в снег ранет.

Под то, что давно ушло,
раскинула ты бушлат.

Я знаю – годи годить –
что молодость не уйдет.

Когда занималась заря
шныряли в ветвях снегири.

Позднее уже не видно.
Позднее уже и не надо.

Глаза завязали плакать,
а речь завязала лыко.


* * *

Молоко отсыревшей странности
Умирает на губах невинности.

Человек, уходящий в странствия,
Подписывает явки с повинными.

Фонари под глазами кустарными
Освещают снежинки пунктирные.

А уральских гопов отара
Посмотрелась на дикость мирною.

Но уже по-собачьи свадебно
Снег рычит, сапогами выдернут.

Колошматит сердечко адово
Подружайку, что замуж выдалась.

Как стрела, ловимая блеснами,
Далеко, за болезнью близкою

Он летит, осыпанный слезами.
Словно смертью – мечтою вызванный.

Приготовлена бешенству пуля,
Но ему этой пули мало…

Не узнать уже детской улицы,
Нарисованной галстуком алым.


* * *

Вот, mein lieben, и я пришел
и молчу, что язык пришил.

Это конченой нити шелк
к переезду меня привил.

Это памяти взлом. Уголок
обезличил тебе мой лик.

Решку в стены. Уток – в потолок.
Неподвижно тонущий тик.

Всё стекала тогда мразурь
вместе с пылью туманов зорь.

«Всё». Ты крикнула: «амбразурь!»
Я ответил, что дурь что позор.

Что все ноздри твои в пыли.
Что не видишь, кем дальше была.

Что летам не смести. Не смели.
Что несмертна любви игла.

Что ничтожна вся ложь правоты.
Что пришел к тебе погостить.

Что остыл у ствола. Что ты
стоишь позади пути…

…в ногах у стола…




* * *

Порванный календарь дыр
расписан на влюбчивых дур,
на разрезы китайских глаз
и на взгляды брошенных вниз.

А там, где отметился снег,
истекает кровавый крик.
И я проживаю там,
где все у меня потом…


* * *

Веришь: было, а не прошло,
но осталось как будто блик.

Двойка. Берег. Да не реки –
поголовной течи песка.

Говор тих, виноват, из пор
исключенных доглядов пар.

Дело сделано. Поздний час.
Каждый был недалек и чист.

Путь-дорогой, которую бык
сколеил глубоко и вбок

молния посиневших джинсов
расходилась до супругов и жен.

Ветра не было в волосах.
Голос спаянный, стыл, сух:

«Если кто-нибудь виноват –
Наше счастье еще всплывет».

Мне остался один лишь путь:
от работы мертвецки пить.

И бродить из угла в угли:
Вот! Ты здесь! А ведь нет! Была...


* * *

В пустотелых орбитах плаксы
заблудилось ощущение блика.

Подоконник: мертвые флоксы
и фальшивка копейки и клякса.

Светотени глодают единство
заметенных костей данностей.

И нагорья продают двоеженство
с кровеносной рекой повинных.

Молоко помешавшихся в жизни
размещает на иглах и жезлах.

В излетальном полете вызнана
безрисуночность этого пазла.

Человече, бродящий с лопатой,
аки с мордой своей пропитой

Отрывая на шарике пропасть
открывает на небо трапы.


* * *

В пределах червивой радости
жестянка пропала в пропасти.
Холодная мертвая надобность
откликается быдлом и тропами.

И некто, помазанный музыкой,
стекает, рекою размазанный.
Стоит середина осени,
написанная хлебом и масленно.

А дальше, за скрипом обозовым,
в бугор превратился герой.
Застывшая в радостных возгласах
играет в молчание родина.


* * *
Испугался процесса распада и солнца.
Заглянул в свою силу, как будто в сило.
Разуверился в жизни, любви и кольцах.
Дёрнул верную нитку, и дело пошло:

безрассудные призраки, вскрытые окна,
пропадание, множества, клейкое дно,
сумасбродные головы в грязных волокнах,
счёты с пьяною жизнью, где всё сочтено.

Усмехнулся и выше – дремучее в мошках
отзывалось послушное небо – что сон,
позабывший на своде любимую кошку.
(Плавно трётся о ноги хозяина – он…)

Обернулся, и светлость открыла объятья.
Растянулся, всмотрелся – внутри никого.
Лишь пустынное тело, как после распятья…
След верёвки на шее сквозною тамгой.

* * *
Практика совершенного молчания ветвей.
Бледные руки, лежащие на угрюмой груди.
Классная оцифровка; звук проник до костей.
Зонт горизонта открыт и – ничего впереди.

Стылые окна сгибаются по бахроме ресниц,
пьяная воля поднимается и душит, грустя.
Страшное поле зрения не отмечает гробниц.
В серое настроение сидишь, ничего хотя…

Кто-нибудь радостный возглас бросит сюда,
счастьем наполнится клетка – ноты соврёшь…
Может быть, и пожизненность тире не беда.
Может быть, и рифму глагольнее подберёшь.

Славные люди носятся по головам планет.
Мрачные люди продёрнуты миром во тьму.
Может, поломаны судьбы, а может, и турникет,
пропускающий к свету людей – по одному.

* * *
Усталая свежесть кружится и горло качает,
и прихоти шепчут: кому понимать меня «до»,
когда большинство моей жизни идёт на закрае,
как будто бы нож засадили в воронье гнездо.

Не можется мне, говоря, умножать разговоры –
несметятся трупные пятна страны взаперти.
Мой крик примитивно похитил меня, как воры.
Я скраден и ранен. И – внутрь идёт терпентин.

Мне хочется просто. Так просто я не понимаю.
Мне хочется многого. Жаждешь, тебе помогу?
Пока ты висишь и покато ногами болтаешь,
вода, проходя решето, забывает на память шугу.

Усталая свежесть кружится и горло качает –
тебе, как воздушному, мне как земному – садам.
И мне воплотиться в тебе лишь одно означает –
что есть человек, за которого шрамы отдам.

И пусть нам напишут статейки про некропоэтов,
про некропринцесс, про отсутствие цвета бордо –
здесь та же страна, с отсутствием всяких запретов.
Здесь правит любовь – с одним поцелуем – до…


Отсюда: http://polutona.ru/printer.php3?address=0330020207
http://foxword.livejournal.com/214351.html

Страница поэта на "Мегалите"%=: http://www.promegalit.ru/autor.php?id=11
Книга (2008 г., ИД Олега Синицына): http://www.promegalit.ru/book.php?id=20

Tags: поэзия, современное искусство, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments